скачать djvu/3,9M

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

Москва

1968

Предлагаемый читателю сборник статей советских и иностранных ученых представляет собой свободную дискуссию, освещающую с разных точек зрения спорные, нерешенные проблемы кибернетики. Авторы работ выступают при этом и против прямых и скрытых противников кибернетики, и против тех, кто хотел бы подменить кибернетикой все другие конкретные и абстрактные науки, включая и философию.

В сборник вошли также некоторые статьи из книги «Возможное и невозможное в кибернетике» (1963 г.), вызвавшей большой интерес у читателей, и его можно считать как бы продолжением этой книги. Подобно тому как недавно многие понятия, веками считавшиеся незыблемыми, потеряли свой первоначальный смысл, так и сегодня мы накануне пересмотра ряда важнейших понятий, таких, как «жизнь», «психика» и т. п. Вероятно, в сравнительно недалеком будущем изменится содержание термина «управление» жизнью, психикой, обществом, а значит и науки о количественных и структурных законах этого управления — кибернетики. В каком именно направлении это произойдет, в какой-то мере, может быть, покажут некоторые статьи этой книги.

Разумеется, всякий, кто берется предвидеть перспективы развития науки, попадает в трудное положение. Ближе всех к истине, как всегда, находятся те, кто сочетает разумный риск и смелость фантазии с научной обоснованностью. Именно такие работы дают реальную картину кибернетики и намечают перспективы ее развития.

Вот почему в книге нет безудержной, противоречащей науке фантастики и в то же время открыт простор мечте, без которой никакой научный поиск не возможен

ОТВЕТСТВЕННЫЕ РЕДАКТОРЫ:

Академик А. И. БЕРГ

Академик Чехословацкой академии наук Э. КОЛЬМАН

Составитель В. Д. П Е К Е Л И С

ПЕРЕД НАЧАЛОМ ДИСКУССИИ
(Вместо предисловия)

Современные кибернетические устройства моделируют технологические процессы и управляют ими, планируют производство, ведут учет материалов, рабочей силы, зарплаты, управляют разными видами транспорта, решают сложнейшие математические задачи, переводят с одного языка на другой, разгадывают древние и шифрованные тексты, решают стратегические задачи, могут играть в шахматы и т. д. Кибернетика нашла применение в биологии и медицине для исследования физиологических, в частности генетических, процессов, для диагностики заболеваний, для замены (во время операции или болезни) внутренних органов саморегулирующимися устройствами, а также для протезирования. От кибернетики отпочковалась новая научная дисциплина — бионика, изучающая возможности использования для техники закономерностей, способов управления, передачи, переработки и хранения информации, встречающихся в живых организмах. Наконец, кибернетика начала снабжать науки, изучающие психику (педагогику, психологию, психиатрию, гносеологию), методами исследования, которые должны содействовать им, равно как и наукам биологическим, достигнуть строгости физико-математических наук.  {5} 

Как видим, кибернетика проникла не только в технику, естествознание, но и в общественные науки и даже в такие, как политэкономия, право, лингвистика, логика и т. д.

Почему стало возможным широкое проникновение кибернетики в различные области знания, что позволяет ей быть столь «агрессивной» по отношению к другим наукам?

Достаточно вспомнить, как сходство динамических процессов в механических, электрических, акустических и других физических системах привело к установлению общих законов динамического моделирования и развитию научной дисциплины — теории колебаний. Многие положения биомеханики, биофизики и биохимии зиждутся на общих законах механики, физики и химии, которым подчиняется все живое и неживое. Поэтому не удивительно, что количественное — в широком смысле этого понятия — сходство процессов связи и управления, протекающих в живых организмах и автоматических системах, привело к поискам общих законов, справедливых как для тех, так и для других. Так возникла кибернетика — теоретическая база для изучения систем управления в живых существах, машинах и обществе. В силу почти необозримого многообразия жизненно важных процессов, в которых происходит управление, кибернетика и получает возможность проникать практически во все области знания.

Необходимо подчеркнуть, что кибернетика не отождествляет процессы, происходящие в живом организме или обществе, с процессами в автоматических системах. Кибернетику не интересует качественная специфика биофизических и биохимических процессов, свойственных живой природе. Она ограничивается изучением вопроса о том, как живой организм и машина осуществляют переработку информации, связанную с процессом управления. То же и в сравнении с обществом.

Немало оживленных научных дискуссий возникало и возникает при обсуждении кибернетических проблем.

За двадцать лет, которые кибернетика уже прошла в своем развитии — срок весьма небольшой в истории науки, — она достигла многих замечательных результатов. Прежде всего в самую техническую основу кибернетики — в высшие автоматы, счетно-решающие логические и  {6}  математические электронные устройства — введены коренные усовершенствования: полупроводники, ферриты, печатные схемы, микроминиатюризация и многое другое. Вследствие этого стало возможным значительно увеличить скорость работы машин до многих миллионов элементарных действий в секунду и вместе с тем значительно повысить их надежность, уменьшить их габариты, стоимость. Все это наряду с бурным развитием теории как бы само собой сняло с повестки дня много спорных вопросов, которые естественно, порождаются новой наукой.

Например, в 1955 г. французский физиолог Косса в книге «Кибернетика» уверенно писал, что машина не способна выйти из рамок предопределения, не способна обучаться, переходить от конкретного к абстрактному, осуществлять критическую функцию. Но сегодня большинство из этих утверждений несостоятельно. Человек многому «научил» машину, сильно расширил границы ее применения и с его помощью она начинает проникать в сферу той деятельности, которая доступна была лишь мышлению.

Мышление человека... Система управления, созданная и доведенная природой до высшей степени совершенства! Система, обладающая широчайшими возможностями и поразительной гибкостью в выполнении самых разнообразных процессов переработки информации, начиная с элементарных вычислений и кончая анализом и синтезом абстрактных понятий и творческим обобщением. Система, функционирование которой нельзя втиснуть только в рамки математических формул и уравнений, управляющая всей интеллектуальной деятельностью человека.

И вычислительная машина, созданная сегодня человеком, его мозгом, его руками, — набор механизмов и электронных элементов, действующий строго по законам математики и логики.

Но эта система становится все более и более универсальной. Она способна автоматически реализовать многие процессы информации. Сегодня мы являемся свидетелями того, как автомат своими точно рассчитанными действиями постепенно завоевывает одну за другой области, еще совсем недавно находившиеся под непосредственным и исключительным контролем и управлением мышления.

Естественно, что в связи с этим встает вопрос о взаимоотношении возможностей машины и мышления. Он  {7}  вплотную смыкается с основным философским вопросом — проблемой отношения сознания и материи. Поэтому решение его приобретает особую остроту.

Некоторые математики доказывают, что в принципе можно построить столь сложную систему, как мозг человека. Другими словами, утверждается возможность воспроизведения самой отражательной деятельности, присущей сознанию человека. Некоторые ученые стали говорить о чувствующих и думающих машинах и даже рассуждать о перспективах вытеснения людей машинами. На этой почве развернулись дискуссии, в которых приняли участие советские и иностранные ученые. Наиболее интересные выступления изложены в настоящем сборнике.

В споре рождается истина. В применении к данной дискуссии это прежде всего значит, что были выдвинуты требования уточнить ряд понятий, важнейших для философии, для кибернетики и других наук, а именно понятий «жизнь», «сознание», «мышление», «творчество», «машина», «автомат», «информация» и т. д. Были выдвинуты предложения, как исправить, расширить или заменить имеющиеся определения. Очень интересны высказывания о количественных границах возможностей автоматов и о диалектике конечного чрезвычайно большого; о разумных машинах, об обучающихся и самовоспроизводящихся автоматах, о соотношении живого существа и технического устройства.

С особенной отчетливостью важнейшие элементы дискуссии о творческих возможностях машин выявились при попытке проникнуть в terra incognita. Несмотря на все усилия кибернетиков поставить точки над «i», для многих вопрос о мыслящих машинах остается вопросом. И дело здесь, конечно, не в том, что кибернетики не умеют популярно рассказывать неспециалистам о специальном, очень сложном. Вся трудность заключается в философской неразработанности проблемы. И вряд ли будут успешны попытки решить ее односторонне, лишь только кибернетически. Это не только техническая и не только математическая проблема, а глубоко философская, она может быть решена лишь тесным союзом всех наук с философией диалектического материализма.

Пока еще ни один кибернетик, ни один математик не может уверенно и четко сформулировать доказательство возможности создания полноценного искусственного  {8}  мыслящего существа, а тем более никто не может сказать, как подобную возможность превратить в действительность. Надо прямо сказать: такие задачи пока еще невозможны.

Здесь уместно вспомнить слова Маркса о том, что «...человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже существуют или, по крайней мере, находятся в процессе становления».

Сегодня мы с полной уверенностью можем сказать, что все действия, заменяющие не только физический, но и умственный труд человека, кибернетические устройства выполняют только потому, что человек создает их по определенному замыслу, с определенной целью, что он вкладывает в них определенную программу их функционирования. Это верно и в том случае, когда — как это имеет место в наиболее совершенных устройствах — они сами составляют программу решения заданной им задачи; или когда они работают не по жесткой программе, а учитывают случайные изменения внешних условий; или же, решив некоторое количество сходных задач, сами находят путь их решений, более короткий, чем первоначальный; или когда они исправляют собственные неполадки, а также когда отказываются решать задачу, ошибочно сформулированную, и даже в том почти фантастическом случае, когда машины создают себе подобных или же более совершенных.

Если наука будущего и создаст искусственную живую материю, вырастит искусственные организмы, обладающие элементами психики, — и тогда вряд ли будет основание считать их «машинами» и расширять понятия «машина» и «живой организм» так далеко, что они сольются. Ни к чему, кроме путаницы, это не приведет.

Тот, кто не признает существенной разницы между живым и неживым (а равно и между одушевленным и неодушевленным), допускает не меньшую ошибку, чем те, кто полностью отрывают живое от неживого (и одушевленное от неодушевленного), кто отрицает естественное происхождение живого и одушевленного из неживого и неодушевленного.

Объективно, независимо от намерений его сторонников, взгляд, приписывающий машине жизнь и сознание и  {9}  считающий, соответственно, человека и его мозг машинами, перекликается с отрицанием существования сознания, психики, с попытками свести психику к биохимии, физиологии, к телесному реагированию организма на раздражения.

Увлекаясь, не следует забывать, что сознание в нашем земном, человеческом понимании — это, по выражению Ленина, функция «того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека»¹, что оно, как высшая форма отображения объективной реальности, является продуктом не только естественной эволюции, но и трудовой общественной деятельности человечества.

Человек не может жить — «мыслить» вне общества так же, как он не мог бы существовать вне материи, энергетических полей и их воздействия.

Наше сознание воспринимает через органы чувств часть объективно и материально существующей информации. Этот процесс мы называем отображением, или отражением объективно существующего мира, материи — вещества и энергии, несущих информацию. Мы живем до тех пор и в меру того, пока и поскольку воспринимаем информацию, породившую и поддерживающую нашу жизнедеятельность. Информационный вакуум для живого существа — смерть. Но информация эта имеет двоякий характер, вернее — источники, одинаково важные: природу и взаимодействие с членами общества. Это взаимодействие в процессе труда и породило мышление и сознание.

Общество породило потребность в обмене информацией между его членами, породило язык, коды, все знаковые системы для общения живых мыслящих людей, для удовлетворения их духовных и материальных потребностей.

Разумность — это не абсолютное, а относительное понятие, оно может применяться только к общественным объектам. Нет никакого смысла говорить о «разумности» вне общества.

«Разумность» вне коллектива, вне общественной трудовой деятельности столь же бессмысленна, как жизнь одного «живого» существа в бескрайней Вселенной.

Нужно прямо сказать, что кибернетика представляет собой очень плодотворное поле для столкновения взглядов.  {10}  Именно здесь может быть всесторонне раскрыто ленинское положение об отражении, как всеобщем, но вместе с тем строго дифференцированном свойстве материи. Именно здесь надо ожидать успешного анализа сложного комплекса актуальных для науки вопросов, связанных с проблемой «человек и машина».

Понятно, что с выходом в свет подобных книг споры не заканчиваются и все поставленные проблемы не решаются.

Дальнейший прогресс кибернетики и других наук многое прояснит в сложных проблемах и, конечно, поставит новые. Возникнут новые споры, появятся и новые, неожиданные точки зрения. Но именно таков путь науки, ибо она никогда не останавливается на достигнутом.

А. Берг
Э. Кольман
В. Пекелис

СОДЕРЖАНИЕ

Кибернетика ожидаемая и кибернетика неожиданная

Сборник

Утверждено к печати редколлегией серии
научно-популярных изданий Академии наук СССР

Редактор Н. Б. Прокофьева

Художник Н. Б. Старцев

Технический редактор Ф. М. Хенох

Сдано в набор 27/VI 1968 г. Подписано в печати 13/XI 68 г. Формат

84 × 108¹/₃₂. Бумага № 2. Усл. печ. л. 16.39. Уч.-изд. л. 15.9.

Т-13685. Тип. зак. 1193. Цена 1 р. 07 к. Допечатка тиража 42.000

Издательство «Наука». Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

1-я типография издательства «Наука». Ленинград, В-34, 9 лин., д. 12